8. Парадная

2 сентября 1996 года

Мы встретились с Женей и Андреем на Площади Восстания и сразу нырнули в метро, на котором с пересадкой попали на станцию «Парк Победы». Петербуржцы, видимо, все разом вернулись с дач, и была дикая давка. 

В окне вагона я видел своё отражение. Я смахивал на рэкетира средней руки, который приехал из глубинки в город. На мне была кожаная куртка, а за плечами спортивная сумка, в которой лежал лом. Этим ломом я случайно ушиб пассажирку, пытаясь протиснуться в электропоезд. Перекрикивая шум метро, Андрей спрашивал меня, как дела и что нового, извинялся, что они не могут пока пригласить погостить, и благодарил за то, что я приехал.

Поток «выплюнул» нас на поверхность на станции «Парк Победы». Там оказалась тьма тьмущая ларьков и палаток. Андрей воспользовался этим и купил всем по мороженому.

Мы двинулись осматривать «место преступления». Шли буквально минуту. Это была масштабная г-образная шестиэтажная «сталинка». Дом выходил одной стороной на Московский проспект, а другой — на Бассейную улицу. Он был примечательный, поскольку на его углу красовался шпиль. Женя показал мне окна на втором этаже.

— Вот, — сказал он, — тут я жил в «той» жизни. Ну и в этой жизни, соответственно, до 1991 года. А потом мама поменяла эти две комнаты на отдельную однокомнатную на «Электросиле». Тут, кстати, недалеко.

— Отличное место, — оценил я, окидывая взглядом дом. — Рядом с метро.

— Наш дом вообще знаменитый. У нас на этаже Цой жил, пока не съехал от родителей, — добавил Андрей.

Мы обогнули здание. Во дворе было несколько гаражей и стояли припаркованные автомобили. Больше ничего интересного. 

— Вот наша парадная. А вот там, в соседней, жил Дима. И возле неё, по идее, всё и произошло.

 

Тут к нам сзади подошел высокий лысый мужик лет пятидесяти. Я вздрогнул от неожиданности.

— Володя, — представился он.

Оказалось, что Андрей его тоже попросил прийти «покараулить». Володя был очень энергичным и харизматичным персонажем. Как только он появился, создалось впечатление, что операция находилась под его командованием. Из разговора между Володей и Андреем я понял, что ещё должен был прийти некий участковый, которого называли Дед.

 

— Мы тут разработали план, — обратился ко мне Володя. — Он очень простой и, надеюсь, эффективный. Мы делимся на две группы. Дед должен принести рации. У каждой группы будет по рации. Значит, я и Дед сидим в подъезде. Андрей, Саша и Женя ведут «клиента» от школы. Нормально?

— Да, — кивнул я, — нормально.

 

Володя закурил. Мы сели на бордюр, ну или на поребрик, не знаю, как у них правильно. 

— Ещё вопросы есть? — спросил Володя.

— Что делаем, если видим, что на Диму нападают? — поинтересовался я.

— Делаем всё возможное, чтобы пацан не пострадал. Но помните, что у гада есть нож. Я не хочу сегодня везти кого-то из вас в больницу. 

 

Мы постояли ещё пару минут во дворе. Становилось прохладно. Мимо нас проходили собачники и люди, возвращавшиеся домой с работы. Из окна первого этажа на нас в упор смотрела какая-то тетка.

 

— Чего-то Дед задерживается, — сказал Володя. — Уже полвосьмого. Давайте, Саша и Женя, идите в школу, посмотрите, если пацан вообще там. Мы с Андрюхой подежурим здесь во дворе.

— А как мы без рации будем на связи?

— Ну, никак, получается, — ответил Володя. — Просто если он там, ждите его и идите за ним до дома. А если нет, то приходите сразу сюда.

 

Мы с Женей пошли к школе. Я вытащил из сумки диктофон и включил запись.

— Женя, я записываю. Как ты? Мы сегодня вообще не говорили.

 

— Нормально, в общем. Переживаю малость… Ты понимаешь, что буквально вот-вот будут убивать человека?! И мы сейчас будем прямо менять ход истории. Это просто в голове не укладывается… Я, конечно, уже менял многое, но не так... фундаментально... что ли. Ты понимаешь меня?

 

— Да... понимаю.

 

— Как ты доехал?

 

— Ну более или менее. Не выспался нормально. Я выбрал очень неудобный поезд, который из Воронежа ехал через Москву в Питер. Пришлось вставать в пять утра. 

 

— Ты действительно выглядишь уставшим. Ты хотел что-то спросить?

 

— Я хотел попросить, чтобы ты рассказал всё, что знаешь, о том, что сегодня произойдет. Более подробно.

 

— Честно, я почти ничего не знаю. В тот день я видел Диму на футболе. Сейчас дойдём до школы, увидишь наше поле. Мы там играли после обеда. Когда начало темнеть, думаю, где-то в девять, я ушёл домой, но некоторые ребята ещё играли. Когда я уходил, Дима вроде был там. Помню, что дома я помылся, взял на кухне еду и сел смотреть конец программы «Время», где были новости спорта. И тут начался шум и крики во дворе...

 

— Секунду! Конец программы «Время», то есть где-то 9:30 или 9:40? Да?

 

— Думаю, да. Когда начался шум, я сразу пошёл к окну, но у нас окна выходили на улицу, так что из них не было видно, что происходит возле парадной. Я хотел выйти, но мама накричала на меня, чтобы я не смел этого делать. Боялась очень. Потом, уже минут через 20, я видел, как приехала машина скорой помощи. А уже когда ложился спать, зашла соседка и рассказала моей бабушке, что кого-то «пописáли» возле соседнего подъезда. Вот, собственно, и всё. На следующий день в школе много об этом говорили. Но на самом деле всё, что было известно, — это то, что кто-то ударил Диму ножом в парадной или у парадной. 

Всё. Дима был долго в больницах. Я его видел после этого один раз, когда он приходил к нам на выпускной концерт его класса. Он очень плохо выглядел. Весь худой и бледный. Нож задел что-то жизненно важное, и он так и не выздоровел. Тогда, я помню, он рассказал, что не знает, кто это сделал, и никого не задержали по этому делу. 

 

— А он говорил, как именно это произошло? На него напали внутри подъезда? Ограбили? Или как?

 

— По-моему, его не ограбили. Но, честно говоря, не помню. Ведь у меня же 23 года прошло уже с тех пор.

 

— Не понял...

 

— Для меня этот день был 23 года назад. В «той» жизни с 1996-го по 2014-й, получается, прожил 18 лет, и потом в этой жизни — с 1991-го по 1996-й. 

Мы пересекли улицу, прошли ещё один двор и упёрлись в школу. На пустыре вокруг школы было оживлённо. На футбольном поле тусовалась целая куча ребят разных возрастов и даже взрослых. Кроме этого, во дворе то тут, то там сидели компании подростков, пили алкоголь и громко общались.

Я себя чувствовал некомфортно. Некоторые компании были весьма бандитского вида, и я не удивился бы, если бы у нас попросили сигарет или спросили, с какого мы района. По спине порой пробегал холодок. Мы как-то невпопад встали посреди двора. Я взглянул на Женю, чтобы понять, что нам делать дальше. Женя был растерян и заметно нервничал. На всякий случай я включил диктофон.

— Что делаем?

 

— Подожди. Я чего-то не могу сообразить... Пошли вон выйдем на Фрунзе, а то как-то мы очень «светимся»... (ШАГИ) …Оттуда видно поле, и мы не будем особо «торчать». (ШАГИ)

Чего-то вообще не понимаю, что происходит. Я не помню, чтобы на поле было столько народу! (ШАГИ) Даже не знаю...

 

— Ты видишь Диму?..

 

— Не кричи так… Я… Я не уверен. Фу ты чёрт... Я чего-то вообще никого не узнаю. Странно как-то. А… Минутку. Вон Паша. Так… Вон наши сидят. Я вижу. Хорошо... а где Дима?.. По-моему, он сидит крайним справа.

 

— В синей куртке?

 

— Вроде да. Смешно. Я думал, что сразу Диму узнаю, но теперь не уверен. Это или вот тот в синей куртке, или вот этот мальчик, который стоит сейчас на воротах спиной к нам. Посмотрим. Или это кто-то из них, или его здесь вообще нет.

Вон, кстати, видишь, сбоку стоит парень в футболке «Милана»? У него Перец погоняло. Он погибнет во Второй чеченской. Может, мне стоит сказать ему не идти служить?

Мы помолчали, и я временно выключил диктофон.

Я посмотрел на часы. Было без десяти восемь. Нам предстояло ждать ещё часа полтора. Чуть в стороне от поля лежала старая ванна. Мы её перевернули и сели смотреть дворовый футбол. Это было весьма интересно, поскольку в игре было много смешных моментов, эмоций и конфликтов. В какой-то момент Женя встал и подошёл поближе к полю. По-моему, он даже с кем-то поговорил. Когда он вернулся, я снова включил запись.

— Что-то узнал?

 

— Всё понятно. Да, Дима в синей мастерке. Теперь просто ждём, пока он пойдёт домой, и аккуратно идём за ним. Жалко, нет рации! Мы бы хоть сказали папе и Вове, что всё в норме, и описали, как Дима выглядит.

 

— Я забыл у тебя спросить. Вот этот Володя знает про твою историю?

 

— Да. Я ему всё подробно рассказал. Он знает.

 

— Нет, ты, наверное, не понял. Я имею в виду, он знает про твою прошлую жизнь и так далее?

 

— А... да, Вова знает. Да. Это друг папы. Я тебе рассказывал про него, помнишь? Мы у него жили некоторое время после того, как в Питер вернулись.

 

— А когда ты ему рассказал?

 

— Ну... он давно знает.

Без десяти девять многие ребята начали собираться и уходить. Во дворе не было освещения, и стало довольно темно. Дима всё ещё был на поле. Оставшиеся человек шесть начали играть в «пенальти». В девять с небольшим к школе подошли три девушки. Дима дал мастерку одной из девушек, и теперь в сумерках за ним было менее удобно наблюдать.

Мы сидели наготове. У Жени был небольшой рюкзак, из которого он вынул телескопическую дубинку и показал мне. У меня в сумке был ломик, но я его пока не доставал.

Минут через пять все начали прощаться. Наш объект вместе с высоким парнем в бейсболке и одной из девиц медленно двинулись через двор в сторону дома Димы. Мы встали и пошли за этой троицей на расстоянии метров сорока. Моё напряжение усилилось. Руки вспотели.

Я предположил, что парни могли подраться из-за девушки, и внимательно следил за этим высоким футболистом. Вскоре выяснилось, что они шли не совсем в сторону Диминого дома, а куда-то ещё. «Провожать девушку», — подумал я. Ребята подошли к подъезду, и там девушка закурила. Мы встали метрах в тридцати от них. Пока всё было спокойно. Девушка закончила дымить, пульнула окурок, обнялась с Димой и зашла в дом. За ней зашёл верзила. 

 

Дима, один, быстрым шагом пошёл в сторону своего дома. Мы бросились за ним.

Вот и всё! Момент истины. То, чего мы так долго ждали. Я взглянул на часы. 9:30. Всё точно, как говорил Женя. У меня всё внутри тряслось от напряжения. До подъезда оставалось метров сто. Почти полностью стемнело, и людей во дворе не было. Из-за выступа дома я не видел, стоят ли Андрей и Володя возле подъезда или нет.

 

Вдруг я увидел, как со стороны метро, то есть перпендикулярно нам, идут два крепких парня в кожаных куртках. Они должны были пройти рядом с Димой буквально секунд через 10. Эти 10 секунд длились целую вечность. Я был как будто парализован. Судя по всему, это и были «гады», как их называл Володя. Они должны были пересечься с Димой ещё метров за 40 до подъезда, где ждала наша засада… То есть нам с Женей надо что-то делать. Я бросил взгляд на Женю. Даже в темноте было видно, что он был белый, как стена. Я на ватных ногах побежал ближе к Диме, пытаясь рукой нащупать ломик в сумке. Что мне было делать? Крикнуть ему — бежать? Крикнуть на парней? Достать ломик и размахивать им? И вот Дима и парни прошли буквально в двух метрах друг от друга... и тут… ничего не произошло! Парни в кожанках — по всей видимости, это были выходцы с Кавказа — просто спокойно прошли мимо вглубь двора.

 

Дима же остановился и надел мастерку, которую до этого держал в руке. Мы с огромным облегчением встали метрах в десяти за ним. С той точки, где мы находились, был виден Димин подъезд. Возле него никого не было. В тот момент я был ужасно рад, что наша часть операции выполнена, и теперь оставалось надеяться, что внутри парадной всё нормально.

 

Дима сделал ещё несколько шагов по направлению к парадной, и я увидел, как из двери появился высокий и широкий силуэт Володи. Только я подумал, как всё-таки мы слаженно работаем, как случилось совершенно непредвиденное! Из машины, припаркованной вплотную к дому, быстро вылез какой-то мужик, кинулся на Диму и ударил его в область живота! Это случилось настолько неожиданно, что мы с Женей не успели даже моргнуть. Дима со стоном упал назад. Мужик буквально в два шага опять приблизился и нанёс второй удар. На этот раз Дима кое-как защитился рукой. Только тогда я смог выдавить из себя что-то вроде «СТОЙ!». Примерно в тот же момент я увидел, что Володя стартанул по направлению к мужику и Диме. Он был, наверное, чуть дальше от нападавшего, чем мы с Женей. Мужик заметил приближающегося Володю и со всей мочи кинулся бежать в другую сторону — прямо на нас! Он, видимо, нас не видел, и мы буквально столкнулись с ним лицом к лицу. У меня в руках был лом, и я делал им, как мне казалось, устрашающие движения. Но мужик не обращал на меня никакого внимания. Он пару секунд с каким-то удивлением посмотрел на Женю, а потом помчался вбок — в сторону двора. Медленный и тяжёлый Володя побежал за ним, но эта попытка была обречена на провал.

 

Я хорошо рассмотрел нападавшего. Почему-то я его сразу охарактеризовал как «студента». На вид я бы дал ему лет 25, и он был одет в какой-то пёстрый свитер. Кроме того, у него были глубокие залысины, которые сразу бросались в глаза.

Мы видели, как Дима, схватившись за живот, ковыляет к подъезду… 

— Пойдём, поможем ему? — хриплым голосом спросил я.

— Нет! Бежим к метро! Быстрее! — прокричал Женя. — Если нас тут увидят, будут вопросы, что мы здесь делали.

Мы завернули за угол и быстро зашагали к метро. Нам навстречу в сторону двора шли запоздалые жильцы микрорайона. Я пытался спрятать лицо.

— Хорошо, что люди идут, — шепнул я. — Смогут помочь парню.

— Да, — сказал он. — Хотя, надеюсь, папа помог уже. Интересно, где он?

 

Мы дошли до метро. Большинство торговых точек уже закрылось. В первом попавшемся ларьке я купил «Балтику 3» и одним махом выпил её. Не полегчало. В голове был бардак из совершенно разных мыслей. Во-первых, я был шокирован тем, насколько точно всё предсказал Женя. Во-вторых, чувствовал стыд за то, как плохо мы сегодня отработали. КАК МЫ НЕ ПОДУМАЛИ О МАШИНАХ? Это же элементарно! И как мы растерялись в нужный момент?! И тут в основном претензии ко мне. Будь я решительней, я бы вполне смог уберечь Диму. Вовремя крикнуть. Кинуть лом. А что я сделал? Ничего.

— Слушай, — оборвал мои мысли Женя, — если нас задержат, придерживайся такой версии: ты приехал к нам в гости в Питер, мы хотели показать тебе, где мы жили, а когда шли обратно, наткнулись на какую-то разборку шпаны…

— Хорошо, — согласился я. — Но нас видели до этого много людей. Видели, как мы во дворе стояли… в школе...

— Ну да, стояли. Если тебя будут спрашивать, рассказывай прямо то, что было. Ничего не придумывай. Просто не говори про Диму. Мы приехали посмотреть наш старый дом, пошли к школе, понаблюдали футбол. Ничего не меняй. А то нас сразу поймают на несоответствии версий.

Я немного удивился, что Женя так серьёзно планирует дачу показаний. Взял ещё пива. После второй бутылки наступило некое облегчение. Мы всё ещё стояли у метро. Женя купил себе чипсы. Он был какой-то очень уж молчаливый и задумчивый. 

Я решил, что диктофон нас немного расслабит, и включил его.

— Что делаем дальше?

 

— Надо папу подождать. Мы ступили и не назначили место встречи. А у меня даже ключей от квартиры нет. Надеюсь, он подойдёт к метро. По идее, к нам домой можно и пешком пройтись.

 

— Ты думаешь, мы помогли Диме? Он меньше пострадал?

 

— Не знаю… Может быть.

 

— Может, нам стоит сходить посмотреть машину, из которой вышел преступник? Это, по-моему, серый «Опель».

 

— Зачем?

 

— Чтобы сообщить милиции. Ведь если его не задержат, он может опять напасть на Диму…

 

— Нет. Он не нападет больше на Диму.

 

— Почему ты так уверен?

 

— Он ждал меня. На Диму он напал по ошибке.

 

— ЧТО???

 

— Я знаю этого человека. Из «той» жизни.

 

— Подожди... ты можешь объяснить?!

 

— Я сам вообще не понимаю, что происходит. Мне нужно подумать. Это очень странно. Я знаю этого человека, но не могу понять, какого хера он хотел убить меня в этой жизни, в 1996 году у моей старой квартиры.

Андрей и Володя появились у метро в 22:20. Андрей рассказал, что приехала «скорая» и увезла Диму. По его словам, у Димы одно ножевое в верхней части живота и большой порез на руке. Андрей пообещал, что завтра узнает в больнице, как у него дела. Как я и предвидел, Володя бандита не догнал. Он виртуозными матерными оборотами ругал этого участкового по кличке Дед, который обещал, но не пришел. 

 

Я планировал уехать на поезде, который отправлялся в 23:50 с Московского вокзала, но был настолько уставшим, что уступил уговорам Андрея остаться у них дома. Мы все спустились в метро и проехали одну станцию. Володя поехал дальше. 

 

От метро «Электросила» мы прошли по улице Решетникова и поднялись на четвёртый этаж. Дома была Вера, мама Жени. Я её представлял иначе. Вера оказалась довольно молодой, намного моложе Андрея, и весьма красивой. Судя по её вопросу «Как вы погуляли?», она была не в курсе сегодняшних событий. Дома вкусно пахло выпечкой, работал телевизор, и было тепло и уютно. Меня угостили куском пирога и положили спать на раскладушке в прихожей. Я мгновенно вырубился.